|
Туманно-белесый холм корабля непоколебимо висел над головой. Он весь вспух и даже вблизи напоминал кучевое облако. Стеллармен первым сошел на песок, сделал пиратская баз данные мегафон шагов. Его следы быстро наполнились водой. Он подобрал камешек, запустил им по поверхности. Лядов сошел с площадки, торопливо загребая песок. Прошлепал по воде, забрался по щиколотку. Жадно втянул соленый воздух. Глядел вдаль, словно Робинзон ждущий па-I русника. Снова он был сам не свой. Отошедшие в разные стороны от корабля Трайнис и Вадковский обернулись. Стеллармен стоял с закрытыми глазами, но им показалось, что он смотрит на Лядова. Причем в такую глубину, где от Лядова мало что осталось. Лядов заморгал, оглянулся удивленно. Давление со стороны стеллармена стало постоянным — потяжелела голова, пиратская база давшего мегафон в висках. Трайнис упал на одно колено, зашипев, сжал голову локтями. Вадковский корчил рожи, тер висок и терпел. Лядов ничего не замечал. Он лишь чуть склонил ухо, словно колокольчик услышал. Поток невидимого ветра пропал.
Голос его подтвердил: — Ничего. Он посмотрел на Лядова. Здесь мы со многими вещами столкнулись впервые. Возможно, видимое Станиславом невообразимо далеко, глубоко чуждо. Он просто не в состоянии воспринять это. На Камее разбросано множестве «черных ящиков», замкнутых физико-статистических систем, не связанных между собой. Может быть, это надо расшифровывать, как сложный иероглиф? Давай соединим усилия, но ты нам ничего не говоришь. Это не голос — нет слов, но есть тембр — настроение. Оно очень сильное, но непонятное. Ты следуешь куда-то за невнятным зовом. Взгляд его, направленный на Лядова, стал пристальней. Он, скучая, пробежал взглядом вдаль по пляжу. Утром вспоминаешь сон и удивляешься — ведь он уже не раз снился. Ты думаешь, думаешь целый день. Не может сон повторяться с такой точностью, что-то здесь не так. Сейчас я понимаю: где-то перехлестывается петля, и этой ночью ты снова видел именно тот единственный сон — просто ты вернулся в прошлое, в свой спящий мозг, как в кинотеатр. Не я, а что-то возвращается в прошлое, и я оказываюсь на его пути. Всплеск удивления стеллармена был ощутим физически: — Твои слова стоят целой экспедиции на Камею! Куда именно возвращается это что-то? Стеллармен бросил на Романа благосклонный взгляд. Двумя пальцами держу на весу скалу. Над пустыней разносится звук прибоя. Я пиратская баз данные мегафон передумал на пиратскую база данную мегафон тему. Наверное, мне осталось сложить два и два, чтобы понять, но я не могу. Лядов порывисто вздохнул и пиратская баз данные мегафон уселся на песок, заморгал: — Уф. Вадковский пристроился рядом, обнял Лядова за плечи. Тот зачерпывал и бессмысленно просеивал сквозь пальцы песок. Лядов недоверчиво покосился: — Тебе стыдно не знать. Лядов обнял колени, сжался в комок. Вообще все — метафора. Какой формы могла быть тень события у первого космического полета, например? Не в форме же ракетоносителя. Все наши слова — это какие-то тени, не имеющие смысла. Пытаюсь тенями объяснить тени. Нет мне никакого дела до XX века.
|
Мобильный поиск местоположения
